— Понимаю, — нечестно ответил Петр.

— Или еще поймете, — подмигнул Станислав Леопольдович.

— Тогда я пойду, пожалуй… Только вот… телефон мой я хочу Вам оставить — мало ли что.

— Так Вы дали уже — перед сном. — В руках Станислава Леопольдовича — клочок бумаги, на котором действительно записан телефон Петра.

— Ага, — глупо говорит он, одеваясь в темной прихожей, куда хозяин и заспанный Анатолий выходят его провожать.

И вот он спускается по лестнице — лестница тоненько эдак поскрипывает, — делает два шага по снежному тротуару, оборачивается. Станислав Леопольдович, заслонив грудь ладонью, кричит ему из форточки:

— Вы знайте, что Ваша душа бессмертна!

Вернуться? Спросить обо всем? То есть что же… уличить? Вспомнить подробности дня: моя сумка была застегнута на молнию и ничего из нее не торчало, я не говорил, что живу на «Соколе», не оставлял своего телефона! Не было, не было всего этого, в своем же я пока уме!.. «Поговорим еще, будет время», — откликается вдруг в нем. Время, конечно, будет: все только начинается… И Петр крикнул:

— До завтра!

У метро машинально сунул руку в карман, да ведь денег-то нет! Денег нет — есть бумажка. Вынул, развернул. Увидел пятачок и сопроводительную записочку: «Память тренируйте, голубчик. Это Вам на метро». Подпись: «С. Л.». А жутко не стало — стало легко. И Петр взглянул на небо — перед тем как войти в метро.

Глава ВТОРАЯ

А ЕЩЕ Эвридика!

Вечером того же дня в немыслимой-одной-компании прямо-таки погибала уже Эвридика.